Аннотация: Основная проблема: Ключевой проблемой правоприменения при квалификации насильственных преступлений против личности является размытость критериев отграничения истязания от смежных составов: систематических побоев и умышленного причинения легкого или средней тяжести вреда здоровью. Изменения в уголовном законодательстве, направленные на декриминализацию или повторную криминализацию бытового насилия, создали правовые коллизии. На практике следственные органы часто заменяют сложную в доказывании статью «Истязание» более простыми составами (побои), игнорируя системный характер психических и физических страданий жертвы. И наоборот, разовые конфликты с причинением вреда здоровью ошибочно трактуются как истязание, что ведет к нарушению принципа справедливости наказания. Цель: Целью статьи является комплексный уголовно-правовой анализ диспозиции статьи «Истязание», выявление материальных и психологических критериев его отграничения от побоев и причинения вреда здоровью, а также разработка четких методических рекомендаций для судебно-следственных органов по квалификации систематического насилия. Методы: В работе использованы формально-догматический метод (анализ уголовного закона), сравнительно-правовой метод, системно-структурный подход, а также контент-анализ материалов судебной практики и заключений судебно-медицинских и психологических экспертиз. Результаты и их значимость: В ходе исследования доказано, что ключевым маркером истязания выступает не просто кратность действий, а особая цель — причинение глубоких психических страданий и установление контроля над жертвой. Предложен авторский алгоритм исчисления «систематичности». Обоснована необходимость обязательного проведения судебно-психологической экспертизы для фиксации морального ущерба при истязании. Практическая значимость заключается в выработке рекомендаций, позволяющих исключить следственные ошибки и повысить уровень правовой защиты жертв домашнего насилия.

Аннотация: Основная проблема: Ключевой проблемой квалификации преступлений против жизни является системная сложность разграничения убийства, совершенного в состоянии аффекта, от умышленного убийства (в том числе совершенного из мести или в ходе ссоры). На практике грань между внезапно возникшим сильным душевным волнением (физиологическим аффектом) и обычным эмоциональным возбуждением или спланированным умыслом часто оказывается размытой. Ошибки следствия и судов в оценке длительности психотравмирующей ситуации и триггерных действий потерпевшего приводят либо к необоснованно суровому наказанию лиц, действовавших в состоянии аффекта, либо, напротив, к неоправданному смягчению ответственности за умышленные преступления. Цель: Целью статьи является комплексный уголовно-правовой и психолого- криминалистический анализ критериев аффектированного убийства, выявление дефектов судебно-следственной практики при его отграничении от смежных составов, а также разработка научно обоснованных рекомендаций по совершенствованию нормативных критериев оценки внезапно возникшего сильного душевного волнения. Методы: В исследовании используются формально-догматический (нормативный), сравнительно-правовой, системно-структурный методы, а также комплексный анализ материалов судебной практики и заключений судебно-психиатрических и психологических экспертиз. Результаты и их значимость: В ходе анализа выявлено, что суды часто игнорируют феномен «кумулятивного аффекта» (накопившейся агрессии в результате длительного домашнего насилия), ошибочно трактуя такие действия как предумышленные. Обоснована необходимость обязательного назначения комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы во всех случаях, где подсудимый заявляет о дезориентации сознания. Разработан четкий алгоритм разграничения аффекта и умысла по временному интервалу и характеру посягательства. Практическая значимость заключается в минимизации судебных ошибок при квалификации насильственных преступлений против жизни.

Аннотация: Оcновная проблема: Развитие платформенной занятости и внедрение алгоритмического управления приводят к разрушению традиционного правового статуса работника. Платформы позиционируют себя как информационные посредники, классифицируя исполнителей как независимых подрядчиков, что вызывает массовую прекаризацию труда, лишение социальных гарантий и правовой вакуум в защите прав граждан. Цель: Теоретико-правовой анализ трансформации статуса субъектов платформенной занятости и разработка концептуальных рекомендаций по модернизации трудового законодательства Республики Казахстан с учетом передового опыта Европейского Союза. Методы: В исследовании применен комплексный методологический подход, включающий диалектический, системный, формально-юридический и сравнительно-правовой методы. Эмпирическую базу составили международные акты, включая Директиву ЕС 2024/2831, документы МОТ и ООН. Результаты и их значимость: Доказано, что преобладающая в Казахстане цивилистическая модель регулирования платформенной занятости не отражает властной асимметрии отношений и легализует фиктивную самозанятость. Установлено, что алгоритмическое управление является новой формой скрытого работодательского контроля. Обоснована критическая необходимость отказа от жесткой дихотомии «работник – независимый подрядчик». Предложена имплементация европейской модели в Трудовой кодекс РК: законодательное закрепление опровержимой презумпции трудовых отношений для платформенных работников и введение строгих норм алгоритмической прозрачности. Данные меры обеспечат баланс между цифровыми инновациями и защитой прав на достойный труд.

Аннотация: Основная проблема: Цифровая трансформация финансового сектора и стремительное развитие технологий InsurTech (смарт-контракты, искусственный интеллект, маркетплейсы) радикально меняют правовую природу договора страхования. Возникает критическое отставание консервативного гражданского законодательства от темпов внедрения инноваций, что порождает риски алгоритмической дискриминации и правовой неопределенности. Цель: Комплексный анализ трансформации договора страхования под воздействием цифровых экосистем, выявление пробелов в действующем регулировании и разработка рекомендаций по гармонизации законодательства Республики Казахстан с учетом передового международного опыта. Методы: Исследование базируется на интегративной методологии, включающей формально-юридический, системно-структурный и сравнительно-правовой (анализ EU AI Act, опыта Великобритании и США) методы, а также правовое моделирование и юридическую герменевтику. Результаты и их значимость: Доказан эпистемологический сдвиг от простой оцифровки полиса к самоисполняемым алгоритмическим обязательствам. Обоснована необходимость гибридной договорной архитектуры. Проанализировано влияние Закона РК от 30 июня 2025 года, легализующего страховые маркетплейсы. Установлено, что алгоритмизация андеррайтинга требует имплементации риск-ориентированных стандартов во избежание алгоритмической предвзятости. Доказана объективная необходимость скорейшего внедрения в Казахстане режимов «регуляторных песочниц» и норм алгоритмической прозрачности. Предложенные рекомендации направлены на адаптацию Гражданского кодекса РК, закрепление статуса смарт- контрактов и обеспечение баланса между развитием инноваций и защитой прав потребителей финансовых услуг.

Аннотация: Основная проблема: В правовой системе Республики Казахстан наблюдается глубокий системный кризис, вызванный стиранием материально-правовой границы между административными правонарушениями и уголовными проступками. Данный дисбаланс порождает процессуальный паралич следственных органов, деформирует криминальную статистику и нарушает базовые принципы справедливости, когда административные санкции де-факто многократно превышают уголовные. Цель: Комплексный научно-практический анализ проблем разграничения административных и уголовных деликтов в деятельности полиции, выявление детерминант процессуального коллапса и разработка фундаментальных рекомендаций по оптимизации архитектуры публичной ответственности. Методы: В исследовании применен диалектический, формально-юридический, сравнительно-правовой и статистический инструментарий. Проведено математическое моделирование «карательного эквивалента» санкций и проанализированы актуальные эмпирические данные правоохранительных органов Павлодарской области за 2024 год. Результаты и их значимость: Установлен глубокий теоретико-правовой диссонанс в трактовке категории «общественная опасность». Доказано, что административных составов по тяжести наказания равны или превосходят уголовные проступки. Выявлена высокая латентность преступности и искусственная трансформация полицейской статистики из-за избыточности уголовно-процессуальной формы расследования малозначительных деяний. Обоснована критическая необходимость доктринального пересмотра законодательства: жесткой синхронизации санкций Кодекс Административного права и Уголовного кодекса Республики Казахстан с введением подлинно упрощенного производства, либо полного упразднения категории «уголовный проступок» с возвратом к бинарной системе и имплементацией института административной преюдиции по примеру смежных правовых систем.

Аннотация: Основная проблема: Стремительное внедрение искусственного интеллекта в уголовный процесс и массовое распространение технологии «дипфейк» разрушают традиционные парадигмы доказывания. Возникает острая необходимость верификации машинных выводов и защиты правосудия от цифровых фальсификаций, что усугубляется процессуальным отставанием законодательства. Цель: Формирование комплексного доктринального понимания механизмов верификации и условий допустимости ИИ-доказательств на основе сравнительно-правового анализа зарубежного опыта и оценки законодательных новелл Республики Казахстан. Методы: В исследовании применялся комплексный подход, включающий сравнительно-правовой (анализ систем США, Великобритании, Германии, ЕС), формально- юридический, формально-логический и системно-структурный методы. Результаты и их значимость: Выявлен эпистемологический дуализм ИИ-доказательств («заявленные» алгоритмические решения и «незаявленные» дипфейки). Установлено, что зарубежный опыт (EU AI Act, практика США и ЕСПЧ) доказывает острую необходимость жесткого процессуального аудита алгоритмов для предотвращения судебных ошибок (феномен «дивиденд лжеца»). Доказано, что отечественный УПК РК объективно отстает от норм нового Закона РК «Об искусственном интеллекте» и требует адаптации. Обоснована критическая потребность в модернизации доктринального концепта «специальных научных знаний». Внедрение обязательных механизмов алгоритмического аудита интеллектуальных систем позволит исключить монополию ИИ-разработчиков на установление истины, обеспечив идеальный баланс между технологической эффективностью расследования преступлений и строгим соблюдением конституционных прав граждан.

Аннотация: Основная проблема: Ключевой проблемой расследования серийных преступлений против личности является деструктивная разобщенность и отсутствие эффективного мультидисциплинарного взаимодействия между субъектами следствия, судебными экспертами и практикующими психологами (профайлерами). Существующий методологический разрыв приводит к недооценке поведенческих и психологических следов преступления, которые часто воспринимаются следствием как вторичные по сравнению с традиционной материальной доказательственной базой (ДНК, дактилоскопия, баллистика). Это порождает феномен «туннельного видения» у следственных групп, затягивает сроки установления серийности преступлений, ограничивает аналитический потенциал экспертных заключений и, как следствие, позволяет серийным преступникам годами уходить от ответственности, увеличивая число жертв. Цель: Целью статьи является комплексный теоретико-методологический анализ барьеров мультидисциплинарного взаимодействия при расследовании серийных преступлений против личности, выявление системных дефектов в коммуникации между следственными, экспертными и психологическими институтами, а также разработка научно обоснованной модели интеграции поведенческого анализа в алгоритмы традиционного расследования. Особое внимание уделяется созданию единого методологического языка для криминалистов и психологов, формированию сквозных межведомственных следственно-оперативных групп и защите экспертной независимости от ведомственного давления. Методы: В исследовании используются сравнительно-криминалистический, системно- структурный, формально-логический и аналитический методы, а также ретроспективный анализ материалов уголовных дел о серийных убийствах и сексуализированном насилии. Методологическую основу составил контент-анализ профильных нормативно-правовых актов, регулирующих судебно-экспертную деятельность, методических рекомендаций по ведению сводных криминалистических учетов, а также международных и отечественных протоколов построения поискового психологического портрета (профайлинга). Результаты и их значимость: В ходе анализа выявлены ключевые проблемы: жесткая ведомственная изоляция экспертных и следственных подразделений, концептуальное недоверие практиков к данным судебно-психологической экспертизы, отсутствие единых стандартов фиксации и интерпретации «поведенческого почерка» (Modus Operandi) преступника на месте происшествия, а также дефицит квалифицированных кадров, обладающих компетенциями на стыке криминалистики и девиантологии. Установлено, что для преодоления этих барьеров необходимы комплексные меры: внедрение сквозных цифровых платформ для автоматического сопоставления материальных и поведенческих улик из разных регионов, модернизация программ подготовки следователей в области судебной психологии и нормативное закрепление статуса специалиста-профайлера в уголовно-процессуальном поле. Решение указанных проблем позволит обеспечить оперативное распознавание серийного характера преступлений на ранних стадиях, минимизирует риск экспертных ошибок (включая предвзятость подтверждения) и существенно повысит раскрываемость латентных посягательств на жизнь и достояние личности. Гармонизация взаимодействия науки и следственной практики укрепит защищенность общества от наиболее опасных криминальных угроз и повысит доверие граждан к эффективности правоохранительной системы.

Аннотация: Основная проблема: В условиях цифровой трансформации и роста объемов данных традиционные методы прокурорского надзора теряют эффективность. Внедрение технологий искусственного интеллекта (ИИ) открывает новые возможности, однако порождает сложные процессуальные и этические коллизии, включая риски технократического произвола и алгоритмической дискриминации. Цель: Формирование научно обоснованной доктрины применения ИИ в надзорной деятельности прокуратуры Республики Казахстан с учетом новейших законодательных ограничений и определение строгих пределов алгоритмического вмешательства. Методы: В исследовании применен комплексный подход, включающий диалектический, формально-юридический (анализ Закона РК «Об искусственном интеллекте» и профильных концепций) и сравнительно-правовой методы для сопоставления казахстанской, азиатской и англосаксонской моделей регулирования. Результаты и их значимость: Установлено, что в Казахстане формируется строго регулируемая «человеко-ориентированная» модель ИИ. Обоснованы три уровня пределов применения алгоритмов: гносеологический (ИИ выступает исключительно как ассистент), процессуальный (недопустимость подмены машинным выводом внутреннего убеждения прокурора) и этический (законодательный запрет манипуляций и биометрической дискриминации). Доказана необходимость адаптации уголовно-процессуального законодательства к нормам цифрового права, внедрения суверенной IT-инфраструктуры и формирования у прокуроров компетенций по надзору за алгоритмической законностью. Выполнение этих условий обеспечит баланс между технологическим прогрессом и неукоснительной защитой конституционных прав граждан.

Аннотация: Основная проблема: Ключевой проблемой расследования преступлений, сопровождающихся инсценировкой, является сложность выявления умышленного искажения материальной обстановки, которое маскирует истинный характер события. Психологические механизмы создания «ложной картины» преступником приводят к возникновению информационного шума и дезориентации следствия. Существующие методики не всегда учитывают тонкую связь между психофизиологическим состоянием субъекта и характером оставляемых им следов, что затрудняет распознавание «негативных обстоятельств» и идентификацию личности правонарушителя по его поведенческому почерку в вещной обстановке. Цель: Целью статьи является исследование психологических основ инсценировки как специфического вида криминалистической деятельности, выявление закономерностей искажения материальной среды и разработка критериев психологической диагностики инсценировок. Особое внимание уделяется анализу внутреннего механизма формирования ложного алиби через материальные объекты и определению типичных «психологических промахов» преступника при моделировании места происшествия. Методы: В исследовании используются системно-структурный метод, метод психологического моделирования, сравнительно-аналитический метод, а также анализ экспертной и следственной практики. Теоретическую базу составили труды по криминалистической технике и судебной психологии, что позволило синтезировать знания о материальных следах и психических процессах субъекта, их оставившего. Результаты и их значимость: В ходе анализа выявлены закономерности возникновения «информационных противоречий» между идеальной моделью преступления в сознании виновного и её материальным воплощением. Установлено, что избыточность или демонстративность следов часто является следствием психологической напряженности и стремления субъекта к гиперкомпенсации. Доказано, что выявление признаков инсценировки должно базироваться на поиске несоответствий между объективной логикой развития события и субъективными представлениями преступника о «правдоподобности» обстановки. Решение указанных проблем позволит повысить эффективность осмотра места происшествия, сократить сроки изобличения виновных и минимизировать риск следственных ошибок, вызванных искусственно созданными версиями. Полученные выводы способствуют развитию криминалистического учения об инсценировке и совершенствованию тактики следственных действий.

Аннотация: Основная проблема: Стремительное внедрение технологий алгоритмического распознавания лиц (FRT) в деятельность административной полиции порождает глубокий институциональный дисбаланс. Формирование инфраструктуры тотального видеонаблюдения создает прямую угрозу конституционным правам граждан на неприкосновенность частной жизни и свободу передвижения, усугубляемую отсутствием четкого профильного законодательства и рисками машинной предвзятости. Цель: Комплексный концептуальный анализ существующих правовых моделей применения биометрических технологий полицией для выработки научно обоснованных рекомендаций по достижению баланса между общественной безопасностью и информационной автономией личности. Методы: В исследовании применен комплексный подход, включающий системный, формально-догматический и сравнительно-правовой (ЕС, США, Великобритания, РК) методы. Особый акцент сделан на анализе прецедентной практики ЕСПЧ (дело Glukhin v. Russia) и актуальной эмпирической статистики МВД РК за 2024–2025 годы. Результаты и их значимость: Признана высокая криминалистическая эффективность FRT. Однако установлено, что в Казахстане применение систем распознавания регламентируется преимущественно подзаконными актами, что предоставляет силовым структурам чрезмерную дискрецию. Неизбирательное биометрическое сканирование населения де-факто стирает презумпцию невиновности. Обоснована критическая необходимость реформирования национального законодательства путем имплементации международных риск-ориентированных стандартов (EU AI Act) и принципов ЕСПЧ (extrema ratio). Предложены конкретные шаги: обязательное судебное санкционирование алгоритмического розыска, закрепление исчерпывающего перечня преступлений для использования FRT и создание института независимого аудита Искусственный Интеллект.